Много раз мне приходилось слышать от людей, мало знакомых с традиционной астрологией, что она отличается от современной лишь набором странных архаичных трактовок, которые больше напоминают суеверия, чем ясные правила. Но это не так, традиционная астрология – это не просто набор правил и техник, это еще особое мироощущение и миропонимание, а значит это еще и свое традиционное понимание роли и места астрологии в жизни. Когда я впервые столкнулся с традиционной астрологией, я был поражен не только удивительно практичными и действенными техниками, но еще и особым, ясным и лишенным нарочитой зауми, взглядом на мир традиционных астрологов. С тех пор я считаю, что одним из главных моментов в обучении астрологии, наряду с изучением правил и техник, является наблюдение за конкретной работой астролога в реальной обстановке.
Астрологическая традиция формировалась в течение тысячелетий не как отвлеченная лабораторная дисциплина, но как практическое искусство, неразрывно связанное с реальной жизнью, и постигать которое лучше всего на примере великих его представителей. Конечно, жизнь менялась, но большинство принципиальных вопросов практики, встающих перед современными астрологами, существовали и сотни лет назад, поэтому, на мой взгляд, опыт астрологов прошлого может быть для нас и интересен и поучителен.
Вильям Лилли – возможно, последний великий представитель той легендарной астрологии древности. Ему выпало жить в эпоху грандиозных перемен и потрясений, которая, конечно, больше похожа на наше время, чем времена Бонатти или Валенса. К тому же Лилли играл заметную роль в общественной жизни своего времени, а кроме того, этот период, по сравнению с другими, очень хорошо документирован, в том числе и в том, что касается жизни астрологического сообщества тех лет. Вероятно поэтому для многих астрологов Лилли стал гораздо большим, нежели просто автором хорошего астрологического учебника.
Надеюсь, мне удастся сделать свое повествование интересным, и я буду очень рад, если вы сможете почерпнуть из него что-то полезное и поучительное для себя.
Начало
|
|
|
Вильям Лилли родился в захолустном городке Дайсворт, расположенном на северо-западе графства Лейчестер. Как пишет сам Лилли, город был средоточием невежества, и он не помнит, чтобы хотя бы один фермер дал образование своему сыну. И только его дед послал своего младшего сына учиться в Кембридж. Изначально Дайсворт принадлежал лорду Сигрейву, затем он был наследным владением графини Ричмондской Маргарет, матери короля Генриха VII, но та подарила владение городом Колледжу Христа в Кембридже.
Семейство Лилли было отчасти арендаторами, то есть они арендовали земли для ведения хозяйства у Колледжа, но также владели и некоторыми свободными наделами и домами. Однако семья была небогатой, и собственность продавалась и закладывалась.
Тем не менее, среди предков Лилли были и довольно примечательные персонажи. Брат его бабушки, которого звали Генри Пул, был солдатом Родосского Ордена. Лилли в своей автобиографии называет этих рыцарей тамплиерами, но это неверно. Хотя покровителем родосцев, как и тамплиеров, был св. Иоанн Богослов, это другой орден: иоанниты-госпитальеры. Генри Пул принимал участие в битве с турками осадившими, а затем и захватившими, Родос. Рыцари бежали и нашли приют на острове Мальта, с тех пор этот Орден стали называть Мальтийским, и позднее главой этого Ордена стал российский император Павел I. Орден существует и поныне, даже чеканит свою монету и выпускает свои почтовые марки. Правила приема в рыцари этого Ордена были и остаются весьма строгими, особенно в отношении происхождения кандидата. Неизвестно был ли возведен в звание рыцаря Генри Пул (его происхождение никак не отвечало требованиям Ордена) или по каким-то другим причинам, но после возвращения в Англию и переезда в Оксфорд Генри Пул стал именоваться сэром Генри Пулом.
Принято считать, что Вильям Лилли родился в Вальпургиеву ночь с 30 апреля на 1 мая 1602. Однако эту дату нельзя назвать бесспорной. Сам Лилли указал в своей автобиографии и в “Христианской Астрологии”, что родился в первый день мая 1602 года, однако в своем альманахе 1645 года, он пишет, что у него Луна в Рыбах, а это могло быть только 5 или 6 мая (даты по старому стилю). Вполне могло быть и так, что Лилли и сам достоверно не знал своего дня, а тем более точного времени рождения. Существует гороскоп Лилли, опубликованный Джоном Гэдбери в его “Коллекции натальных карт” 1662 года. Но эта карта не принадлежит руке самого Лилли. Более того, по календарным правилам тех лет, эта карта отмечена не 1 мая, а 30 апреля и была ректифицирована другом Гэдбери Джеймсом Блэквелом.
Судя по комментарию Гэдбери, существовало несколько вариантов карт Лилли, и он из всех предпочел именно эту. Возможно, сам Лилли считал
border="0" />
Гороскоп Вильяма Лилли из "Коллекции генитур" Джона Гэдбери
своим гороскопом нечто похожее, так как в дневнике его друга, знаменитого Элиаса Эшмола сказано, что однажды он строил хорарную карту, чтобы узнать “правду ли сказал мне прошлым вечером мистер Лилли, что у него в натальной карте восходят Рыбы и Жребий Фортуны в Скорпионе”, к сожалению, сам хорар не сохранился. Таким образом, Лилли мог считать своим гороскопом либо карту, приведенную Гэдбери, но время рождения чуть позже (чтобы Жребий Фортуны мог попасть из Весов в Скорпион), либо карту на примерно то же время, но на день позже (чтобы по календарным правилам тех лет выходило 1 мая).
В возрасте 11 лет Лилли пошел в начальную школу, где он попал в руки одного из лучших английских учителей тех лет, Джона Бринсли. Пока Лилли учился в школе, его семья беднела все больше и больше. А перед самым окончанием школы в 1618 году умерла его мать. На следующий год Лилли заканчивает школу, но у его отца уже не было средств, чтобы послать его продолжать образование в университете. Лилли начинает преподавать в деревенской школе, а положение семьи становится все хуже. Видимо, он явно не питал любви к сельскому хозяйству, и отец махнул рукой на своего непутевого, с точки зрения фермера, сына.
В 1620 году отец Лилли был даже подвергнут тюремному заключению за долги. Но тут семье улыбнулась удача. У отца Лилли был адвокат по имени Самуэль Сматти, к которому отец часто посылал Вильяма с различными письмами. Сматти, видя что ничего путного в деревне из Вильяма не получится и что тот стал обузой в и без того слабом хозяйстве отца, позвал молодого человека к себе и сказал, что знает в Лондоне одного господина, которому нужен в качестве слуги юноша, который умеет писать.
Релокация
Отец Лилли был безмерно рад сбыть с рук непутевого отпрыска. У Вильяма на дорогу и начало жизни в Лондоне было всего 20 шиллингов. Он приобрел себе хоть и плохонький, но новый костюм, взял у мистера Сматти письмо к своему будущему господину и в понедельник 3 апреля 1602 года покинул Дайсворт и направился в Лейчестер. Там он посетил друзей, которые дали ему еще 10 шиллингов, и отца, как раз сидевшего там в долговой тюрьме, и затем отправился с обозом в Лондон, тем самым в чем-то предвосхитив будущий поход к знаниям Ломоносова.
Видимо в Англии тех лет не были знакомы с мудрой российской традицией ничего не начинать в понедельник. Путешествие выдалось ужасным, погода стояла штормовая и холодная, Лилли пришлось весь путь идти пешком. Поход длился почти неделю, и наконец в Вербное Воскресенье 9 апреля 1620 года около трех с половиной часов по полудни с севера-запада, со стороны Смитфилдса в Лондон с обозом вошел измученный, плохо одетый молодой человек по имени Вильям Лилли.
Как вспоминал сам Лилли, после того, как он расплатился с погонщиками, у него осталось чуть больше 7 шиллингов, а весь его гардероб составляли один костюм (в который он и был одет), две рубашки, три воротничка, по одной паре башмаков и чулок. Первым делом новый хозяин купил Лилли новый плащ, вид которого заставлял юного провинциала испытывать чувство особой гордости. Но самым сильным впечатлением оказался хороший белый хлеб, которого до этого Лилли не только не ел, но даже и не видел.
Хозяином Лилли стал Гилберт Райт, зажиточный горожанин, живший на ежегодную ренту, бывший, как выразился сам Лилли, никакого звания и профессии и не умевший ни читать, ни писать. Родом он был из того же графства, что и Лилли, затем так же, как и Лилли, приехал в Лондон, чтобы служить у знатных господ. Среди его хозяев были несколько высокопоставленных придворных, последний из которых, был Лорд Канцлер. Когда Райт решил жениться на вдове с Ньюгейтского рынка, тот рекомендовал его в лондонскую Соляную Компанию. К 1624 году Райт уже был главой этой компании. Лилли описывает его, как человека хорошего телосложения, умевшего красноречиво говорить по любому поводу и обладавшего даром убеждения.
Должность Лилли при его господине довольно трудно определить одним словом, он был слугой, но слугой приближенным к хозяину и обличенным его особым доверием. Видимо, это было если не почетной, то, во всяком случае, вполне приличной должностью, к которой относились в городской среде тех лет с уважением. Согласно общественной морали того времени, человек имеющий профессию – не джентльмен, он принадлежит к низкому сословию. Джентльмен мог лишь увлекаться чем-то, причем увлекаться очень серьезно, но при этом оставаться любителем. В английском общественном сознании такой увлеченный чем-то джентльмен стоит в отношении профессионального мастерства выше собственно профессионала, так как джентльмен занимается этим по велению души, с желанием и энтузиазмом, а профессионал – по необходимости. Возможно, именно поэтому и Шерлок Холмс, и Эркюль Пуаро, и отец Браун, и мисс Марпл – любители, которые намного превосходят сыщиков-профессионалов, да и Джеймс Бонд в первую очередь светский человек, а в разведке служит так, для развлечения. Поэтому астрологи времен Лилли подписывались Student in Astrologie (изучающий астрологию) не столько из смирения и скромности, сколько для того, чтобы показать, что они джентльмены, а не ремесленники.
Лилли позже приходилось отбиваться от нападок противников, заявляя, что он никогда не имел никакой профессии и стараясь представить себя при Райте, как своего рода доверенное лицо. На самом деле его обязанности были весьма разнообразны: кроме письма и чтения он должен был сопровождать хозяина в поездках и прогулках, занимать ему место в церкви, чистить его ботинки, подметать улицу и дом, разводить огонь, таскать воду из Темзы в бак, пропалывать огород и очищать канаву. В оправдание своих столь низких занятий Лилли говорил, что был вынужден этим заниматься, чтобы не быть отправленным обратно в Дайсворт. В 1622 году жена Райта заболела раком и к обязанностям Лилли добавилась еще одна – уход за больной.
В сентябре 1624 года умирает миссис Райт, а летом следующего года в Лондон приходит чума. Гилберт Райт срочно покидает город и оставляет Лилли на хозяйстве. В те годы почти каждая сильная эпидемия поднимала волну эсхатологических и мистических настроений, тем более, что это была эпоха все еще не остывшей Реформации в Англии. Реформация открыла задавленное до того догматикой католицизма желание людей самим и по-своему толковать Писание, появлялось множество сект, секточек и секточек в секточках. В кругах сторонников Реформации каждое сильное потрясение, будь то война или эпидения, воспринималось, говоря языком каббалистов тех лет, как событие чреватое избавлением, как несомненный знак скорого конца света и окончания битвы воинства Христова (сторонников Реформации) с воинством антихриста (католиками). Возможно, не без влияния таких настроений Лилли начинает сильно интересоваться религиозными вопросами, он становится постоянным посетителем собраний пуритан. С тех пор Лилли стал пламенным пуританином, во всяком случае до времен Реставрации, то есть почти на сорок лет.
К осени чума отступила, и в ноябре Гилберт Райт вернулся в Лондон, женился и, в благодарность за верную службу, назначил Лилли выплачивать по 20 фунтов год. Прошло еще полтора года, и 22 мая 1627 года умер сам хозяин, Лилли выпадает обязанность улаживать все дела по его имуществу и наследству. Начинается новая пора его жизни.
Брак
|
П |
Это заставило Вильяма сильно призадуматься. Хозяйка была гораздо старше его, уже пережила двух мужей, была богата, а он был молод и беден. Но, с другой стороны, вдова часто повторяла, что «ей нет дела до того, что у ее будущего мужа не будет за душой ни пенни, если он будет любить ее». Тем не менее, неудача в этом предприятии могла сильно сказаться на его положении. Лилли взвесил все за и против, а, судя по оставшимся записям, его также нельзя было упрекнуть в недостатке расчетливости, и решил, что стоит рискнуть. Ведь как он рассудил: «…если суждено мне попытаться и потерпеть неудачу, она никогда не будет рассказывать об этом, да и никто не поверит, что я на такое осмелился…».
Как сказал по поводу автобиографии Лилли английский астролог Джон Фроули: «Сказано, что у всех есть внутри роман; обычно, это их автобиографии». Рассказ Лилли о «приступе» действительно похож на сценку из бульварного романа:
«Однако, все ее разговоры были про мужей, а однажды после обеда в моем присутствии сказала, что она не привечает богатство, но желает честного человека. Я ответил: "Я думаю, я мог бы найти вам такого мужа". Она спросила: "Где?" Я не стал более мешкать и тотчас же поцеловал ее и сказал ей, что я сам и есть тот человек. Она ответила, что я слишком молод. Я сказал: "Нет. А то, что у меня нет богатства, я восполню любовью", и стал ее целовать, что она приняла с любовью. А на следующий день в обед она позволила мне сидеть за столом не снимая шляпы и сказала, что намерена сделать меня своим мужем, за что я одарил ее множеством поцелуев…».
Видимо, Лилли решил, что ему предоставился тот случай, который было бы непростительно упустить, поэтому принялся за дело и решительно, и осмотрительно. Он рассудил, что если узнают о ее намерении, то начнут отговаривать, а тогда его шансы на успех будут совсем мизерными, поэтому постарался действовать тихо и быстро. Уже 8 сентября 1627 года они обвенчались, но два года хранили свой брак в тайне. После того, как все открылось, им пришлось в течение двух лет участвовать в судебных разбирательствах с родственниками Гилберта Райта, но, в конце концов, Лилли смог отвоевать состояние своей новой жены. Судя по словам Лилли, брак оказался удачным, и они счастливо прожили шесть лет, вплоть до смерти Элен в 1633 году.
Всего Лилли был женат трижды, причем описания Лилли своих браков и жен дают очень интересный ключ к его натальной карте. Эти описания сделаны в разные годы, и, по-видимому, показывают то, как понимал свой гороскоп сам Лилли.
Судя по всему, он считал, что первый брак и первая жена в его карте показаны господином седьмого дома – Меркурием. Описание первой жены в автобиографии Лилли полностью укладывается в описание человека, обозначенного Меркурием в Тельце, в термах Венеры, под лучами Солнца и в тригоне с Марсом: «Она имела коричневые волосы, румяное лицо, тучная, среднего роста, некрасивая, необразованная, но очень расчетливая и хорошего нрава».
Вторая жена в натальной карте Лилли обозначена Марсом в Деве в седьмом доме. Про нее известно очень мало. При ее жизни Лилли публично заявлял, что их брак вполне удачный. Возможно, это была лишь хорошая мина при плохой игре. После ее смерти его высказывания меняются на совершенно противоположные. В одной из рабочих тетрадей Лилли сохранился ее гороскоп с его пометкой: «природы Марса»,- а также,- «…у нее никогда не было ребенка, и она никогда не была беременна» (в карте Лилли Марс находится в бесплодном знаке). В качестве приданого Лилли получил за ней 500 фунтов, что было достаточно значительной суммой, но в автобиографии он замечает: «…она и ее бедные родственники обошлись мне в 1000 фунтов убытка». В общем, вредитель есть вредитель, и после ее смерти Лилли «не проливал слез».
Третий брак Лилли оказался для него самым счастливым. Его жена была на год моложе его самого, и «Она была обозначена в моей натальной карте Юпитером в Весах, и она совершенно такова по своему характеру к моему великому удовольствию».
Начало славных дел
|
Ж |
Однажды в воскресенье, в 1632 году Лилли встретил помощника мирового судьи. Они долго говорили на разные темы, включая и тайные науки, и помощник предложил Лилли познакомить его с неким Джоном Эвансом с Пороховой аллеи, охарактеризовав того как «непревзойденного мудреца», который «изучал Тайное Искусство».
На той же неделе они пришли к Эвансу. Когда они вошли в дом, то увидели, что мудрец «будучи пьяным прошлой ночью, был на постели, если, конечно, можно на законном основании назвать то, на чем он лежал, постелью». Однако мастер нашел в себе силы подняться и после непродолжительных переговоров согласился учить Лилли астрологии.
Об этой учебе у Лилли остались не самые радужные воспоминания. Через семь или восемь недель он всего-то и научился, что точно рассчитывать карту. Из астрологических книг у учителя были лишь эфемериды Оригануса и книга Гали. Как выразился Лилли: «с того самого момента, как я попал в его дом, я думал, что очутился в пустыне».
В автобиографии Лилли так описал своего первого и единственного учителя:
«Он был самой истинно сатурнианской персоной, какую когда-либо созерцали мои глаза, будь то до или после – среднего роста, с широким лбом, с нависшими бровями, широкими плечами, плоским носом, полными губами, устремленным вниз взглядом, черными вьющимися жесткими волосами, косолапый.
Надо отдать ему должное, он легко давал наиболее точное суждение по карте относительно воровства и по многим другим вопросам, какое я только видел; однако за деньги он мог бы дать и противоположное суждение; весьма склонный к пьянству, и готовый тогда браниться и скандалить, редко без подбитого глаза или пары синяков... Он очень хорошо понимал по-латыни, но совсем не знал греческого языка. Он произвел некие действия помимо астрологии, ибо был хорошо знаком с природой духов и много раз вызывал их в круге, как он мне рассказывал во время нашего общения...».
|
border="0" /> Эванс |
|
Эванс обдумал доводы Лилли, потом назвал его «мальчиком», спросил, почему он должен вступать в дискуссию с таким новичком, потом успокоился и объяснил, что если бы он дал другое суждение, это огорчило бы даму, и она бы не заплатила ему, а у него семья, которую нужно кормить. Лилли был возмущен и разочарован, он немедленно покинул своего наставника, и они больше никогда не встречались.
К этому времени ему удалось приобрести неплохую астрологическую библиотеку, и он с головой уходит в изучение астрологии: «Получив весьма скупые начальные знания, я принялся изучать те книги, которые я приобрел, часто по двенадцать, или пятнадцать, или восемнадцать часов и днем, и ночью. Мне было очень любопытно узнать, есть ли правда в этом Искусстве». Пожалуй, главным учителем Лилли были книги. Его астрологическая библиотека, возможно, была одной из самых впечатляющих, а список рекомендуемых книг, приведенный в «Христианской Астрологии» (более 280 книг, и это далеко не вся его библиотека) до сих пор является своего рода справочником по астрологической литературе, изданной в XV – XVII веках. Судя по сохранившимся его записным книжкам, Лилли активно применял астрологию в своих денежных предприятиях, и был в этом весьма успешен. Имея достаточно средств, он часто скупал целиком архивы и библиотеки, оставшиеся после смерти других астрологов, иногда наследники просто отдавали ему оставшиеся астрологические бумаги, иногда к нему попадали документы, которые были спрятаны и обнаружены через много лет, как было с дневниками знаменитого Джона Ди (Меркурий в карте Лилли в аспекте тригона с Марсом, господином восьмого, и воспринимает его в своих знаке, экзальтации и терме).
Если верить Лилли, астрология в Лондоне 1633 года не была распространена: «...были считанные единицы, занимающиеся ею, которые хоть что-то понимали в этом». В те времена не было людей, которые практиковали бы только астрологию. Как правило, те, кто изучал астрологию, изучали и другие оккультные дисциплины, причем до поколения Лилли в Англии астрология не была «профилирующим» предметом. Большинство астрологов того времени интересовалось медициной, а многие имели лицензии врачей, почти все интересовались алхимией, хотя многие исключительно теоретически, почти все астрологи предшествующего Лилли поколения практиковали вызывания духов, а также скраерство. Лилли также не обошел стороной увлечение магией, но это было на самом раннем этапе изучения астрологии, возможно, не без влияния Эванса, и в дальнейшем он, по-видимому, от нее отказался.
В своей автобиографии Лилли оставил несколько интересных рассказов о жизни астрологов тех лет, среди которых есть и просто забавные анекдоты, и весьма поучительные истории, как, например, рассказ о Саймоне Формане. Саймон Форман принадлежал к астрологам предшествующего Лилли поколения. Врач, алхимик, маг и астролог, он был довольно заметной фигурой в жизни Англии тех лет. Он был достаточно богат, удачлив, и о нем ходило множество историй, связанных с чародейством и любовными похождениями. Лилли удалось стать владельцем архива Формана, и, судя по всему, он почерпнул много полезного для себя из бумаг легендарного предшественника.
В автобиографии Лилли рассказывает историю с хорарными картами Саймона Формана:
«Однажды утром, лежа в постели»,- говорит он, «я желал узнать суждено ли мне когда-либо быть лордом, графом или рыцарем и т.д., на что я построил фигуру и дал по ней свое суждение». Из чего он заключил, что в течение двух лет ему суждено стать великим человеком.
«Но»,- говорит он, «до того, как истекли два года, доктора упекли меня в Ньюгейт [тюрьма в Лондоне], и ничего не произошло».
Вскоре после того он желал узнать то же самое относительно своей репутации и величия.
|
Форман |
|
.
Начало карьеры
|
П |
осле ухода от Эванса Лилли усердно штудирует астрологические и оккультные книги, и первые результаты не заставляют себя ждать: он с успехом начинает использовать астрологию в своих делах, и у него появляются первые клиенты.
В октябре 1633 года умерла первая жена, оставив Лилли наследство в размере около 1000 фунтов, которые Лилли тут же пускает в дело. Благодаря прочности своего финансового положения и занятиям оккультными науками, он начинает общаться с лицами, приближенными ко двору и играющими заметную роль в общественной жизни Англии тех лет. К нему начинают обращаться джентльмены, интересующиеся астрологией за наставлениями и советами.
Весной 1634 года Лилли покупает тринадцать домов на Стренде и поселяется в угловом доме, который позже станет его легендарной резиденцией. Сама покупка примечательна, как один из примеров использования Лилли астрологии в своих деловых предприятиях. Сам Лилли так рассказал об этом в «Христианской Астрологии»:
Имущество, которое я могу передать по наследству, в виде дома, в котором в настоящем 1647 году я проживаю, и еще нескольких других домов было мне предложено купить в 1634. Я пожелал узнать, заключу ли я сделку с продавцом и достану ли деньги в подходящее время, чтобы заплатить за покупку (мои собственные деньги были в таких руках, что я не мог их истребовать без предуведомления за шесть месяцев). Желая, как я сказал, купить названные дома и, полностью решившись на это, я принял свой вопрос самому себе в тот момент, когда я нашел свой ум наиболее озадаченным и обеспокоенным этим. Момент моего вопроса самому себе выпал согласно вышеназванному расположению небес.
|
border="0" />
Карта этого вопроса из «Христианской астрологии»
|
Знаком восходящим являются Весы, градус знака тот же самый, в котором Юпитер был в моем радиксе. Я сразу посмотрел на это, как на хорошее предзнаменование.
Венера – для меня, Солнце, расположенное в седьмом, – для продавца. Солнце воспринимает Венеру в своей экзальтации; кроме того, Венера расположена рядом с куспидом седьмого, и нет другой планеты в седьмом, кроме Солнца, это означало, что на тот момент не было другого покупателя на это, кроме меня. Солнце в экзальтации и угловое отмечало высокие запросы продавца [и они были таковыми], и не было ему нужды отходить от них. Нахождение, как я говорю, моего сигнификатора воспринятым Солнцем и столь близко расположенным к куспиду западного угла было доказательством того, что мне следует продвигаться далее в этом деле, несмотря на Венеру, на ее многие слабости.
Поскольку я обнаружил, что Солнце, господин седьмого, также было и господином одиннадцатого, означая, что моим надеждам не должно быть разрушенными. Кроме того, Венера апплицировала к тригону с Сатурном, господином четвертого, viz. домов, о которых спрашивалось, и не было прерывания или фрустрации прежде точного аспекта – главное сильное доказательство того, что я куплю эти дома. И действительно, оба сигнификатора уверенно апплицировали к аспекту тригона, viz. Сатурн и Венера, поскольку Сатурн ретроградный. Я еще рассудил, что Солнце было в точном тригоне с Сатурном; Солнце, как я сказал, является господином моего одиннадцатого, а он – четвертого; Сатурн также обозначает меня, как кверента, поскольку он созерцает асцендент и у него там экзальтация. Теперь, рассмотришь ли ты его, как имеющего достоинства в асценденте или как господина четвертого, господин одиннадцатого и он апплицируют друг к другу тригоном, доказывая, что мне, несомненно, следует продвигаться далее в этом деле, а в конце выполнить его.
На следующем месте Луна, передающая влияние Марса, у которого есть достоинства в седьмом, Сатурну, имеющему силу в асценденте, хотя и аспектом квадратуры (однако из знаков долгого восхождения), изрядно способствовала делу и подтверждала мое продвижение и возможность заключения сделки, но с некоторым ожиданием и медленностью по причине аспекта квадратуры. Ибо раз Луна поражена, а Венера несчастлива, мне нужно было много сделать и провести много встреч по поводу этого; продавец не сбавлял ни пенни с пятисот тридцати фунтов, что были первоначальной ценой, которую он потребовал.
Поскольку Солнце близко к аспекту секстиля с Юпитером, то юпитерианский мужчина попытался обеспечить эту покупку себе [это было после того, как я начал, и перед тем, как я закончил]. Но Юпитер падающий и в изгнании, показывающий, что ему не должно одержать верх, Венера угловая и в аспекте с Сатурном, господином искомой вещи. А поскольку Солнце является господином одиннадцатого, который есть пятый от седьмого, то дочь продавца была моим очень хорошим другом в этом деле, и не позволила никому вмешаться, хотя некоторые предлагали девушке деньги [чтобы помешать мне].
Марс, господин моего второго, ретроградный и доказывает, что мне не следует брать свои деньги для этого дела, я и не взял. Юпитер, господин Жребия Фортуны, в секстиле с Солнцем, никак не воспрепятствованный, кроме пребывания в изгнании, в платик секстиле с Венерой, госпожой моего асцендента, вскоре вступающий в свою экзальтацию, дал мне такие надежды, что я не сомневался в получении денег, когда он войдет в Рак, и Марс станет директным, что он и сделал через двенадцать дней: в это время друг ссудил мне 500 фунтов. Качество тех домов показано Козерогом, знаком четвертого, и Сатурном, господином его, у которого нет существенных слабостей, кроме ретроградности и нахождения в падающем доме, будучи также в тригоне с Солнцем – дома действительно были старыми, но крепкими и способными простоять много лет. Когда Венера и Солнце пришли к соединению в Тельце, в тот день я договорился, viz. в день Венеры 25 апреля; семнадцатого мая Венера и Луна в соединении – я заплатил 530 фунтов и передача прав была зарегистрирована. Так что как Венере не хватало шести градусов до тела Солнца, так прошло шесть недель и несколько дней с момента вопроса до того, пока я не осуществил то, что обещала фигура.
Что до родинок и шрамов моего тела, то они совершенно соответствуют: ибо раз Венера в Овне, что представляет лицо, то у меня родинка на щеке около ее середины; и раз Весы восходят, у меня одна сзади на пояснице; Луна в Деве пораженная Марсом, у меня красная родинка пониже пупка; Юпитер, господин шестого, в Близнецах, мужском знаке, у меня родинка рядом с правой кистью руки, видимая снаружи; также у меня одна на левой стопе, как представляют Рыбы, знак шестого. Многие вещи могут быть рассмотрены здесь помимо того, что написано, но я боюсь, что эта книга разрастется сверх моего первоначального замысла. Истина об этом деле такова: у меня была трудная сделка, как показывает рассмотренная фигура, и не буду никогда платить много за проживание, что было – прошло. И раз Венера находится в Овне, так причинил я себе ущерб этой сделкой, я имею в виду вопрос денег. Но я перенес в этот дом, в котором я сейчас живу, любовь оттуда, где я жил счастливо с хорошим господином полные семь лет, и где обрел я свою первую жену, и был щедро благословлен Богом вещами мира сего, это заставило меня пренебречь малым неудобством, и теперь, слава Богу, я в этом не раскаиваюсь, найдя Божье благословение в изобилии на трудах своих. Однако не был я портным или писцом, как утверждает Вартон, или вообще какой-либо профессии, и не был мой господин портным или моя жена вдовой писца.
Первый лондонский период
|
П |
В 1634 году он уже получает известность, как человек, изучающий тайные науки. Среди клиентов и учеников Лилли все чаще попадаются люди из высшего общества, например, он дает уроки астрологии сэру Джорджу Пекхему. К этому же времени относится и один из самых известных случаев использования Лилли своих познаний в магии.
Часовщик Его Величества Дейви Рамсей узнал, что в галерее Вестминстерского аббатства были закопаны большие сокровища. Он обратился к епископу Линкольна Дину Вильямсу, и тот разрешил искать сокровища с тем условием, что если они будут найдены, часть их получит его церковь. Рамсей отыскал некоего Джона Скотта, который якобы умел пользоваться «моисеевыми прутиками», то есть, говоря современным языком, был лозоискателем. К ним присоединился и Лилли.
Поиск кладов и даже пропавших предметов в то время был весьма непростым занятием. Дело в том, что прятание кладов считалось делом нечистым, беззаконным и даже связанным с колдовством. Прятать клад считалось делом греховным и даже равным продаже души дьяволу, поэтому все клады – это вотчина нечистой силы, и к каждому кладу приставлены злые духи, следящие за его сохранностью. Именно поэтому у Гете Мефистофель идет осматривать клады, как свои владенья:
Здесь много старых кладов близ церквей.
Взгляну я, все ль они еще сохранны.
Было и еще одно весьма затруднительное обстоятельство. Поиск не то что кладов, но даже пропавших вещей мог стать причиной привлечения к суду по закону против колдовства. После смерти в 1603 году королевы Елизаветы I из династии Тюдоров, которая была бездетна, на трон вступил король Джеймс I из династии Стюартов, уже бывший к тому времени королем Шотландии. Во времена Елизаветы, конечно, тоже были процессы против ведьм, но их было немного, гораздо важнее была борьба с католиками и укрепление англиканства. Елизаветинский закон против ведьм был относительно мягок, а главное, не особенно рьяно исполнялся. Король Джеймс же был в этом отношении личностью весьма незаурядной. В его натальной карте присутствует соединение Сатурна и Марса во Льве в двенадцатом доме, доме колдовства, в квадратуре к Венере в Тельце, госпоже десятого дома, на куспиде десятого дома и под влиянием Алголя.
Современники отмечают, что король был мнительным, боялся заговоров и особенно колдовства. Он сделал собственный перевод Библии на английский, а также написал свою «Демонологию». В первый же год своего царствования, Джеймс I издал новый закон о ведьмах, по которому прошли, пожалуй, одни из самых массовых и кровавых охот на ведьм за все историю. По этому закону «если какая-либо персона или персоны, начиная от следующего дня св. Михаила Архангела и далее, возьмут на себя посредством ведьмовства, ворожбы, чародейства или колдовства сказать или объявить, в каком месте какие-либо золотые или серебряные сокровища будут или могут быть найдены или окажутся… чтобы тогда всякая таковая персона или персоны, совершающие такое преступление и являющиеся потому законно обвиненными, пусть за названное преступление будут подвергнуты тюремному заключению на срок в один год без возможности внесения залога или поручительства, и раз в каждую четверть названного года будут в каком-либо городе, где есть рынок, в базарный день или в какое-либо такое время, когда там будет какая-либо ярмарка, поставлены открыто к позорному столбу на шесть часов и будут там открыто исповедовать свои грех и преступление.
А если какая-либо персона или персоны, будучи однажды обвиненными в тех преступлениях, которые выше упомянуты, вновь сотворят или совершат подобное преступление, то тогда всякий такой преступник, будучи в любом из названных преступлений во второй раз законно и должным образом обвинен и осужден, как сказано выше, пусть будет подвергнут мучительной смерти как злодей или злодеи и потеряют привилегию неподсудности духовенства светскому суду и кладбища». Этот закон был отменен только в 1736 году, и Лилли еще пришлось участвовать в судебном процессе, когда его обвинили в незаконном поиске пропавшего имущества.
Поэтому, чтобы искать клад «на законных основаниях», необходимо было получить разрешение либо светских властей в виде специального патента, как об этом упоминает Джон Гэдбери в шестой главе своей «Доктрины хорарных вопросов», либо получить разрешение высоких церковных иерархов, как это и сделал Рамсей.
Зимним вечером Рамсей, Скотт, Лилли и несколько сопровождавших их джентльменов пришли в галерею Вестминстерского аббатства, Рамсей не забыл прихватить с собой внушительный мешок под сокровища. Они стали с помощью прутиков искать место, в котором зарыт клад, и в западной стороне галереи прутики скрестились. Рабочие начали копать в указанном месте и на глубине шести футов наткнулись на гроб, но так как тот не был тяжелым, его решили не открывать, в чем, по словам Лилли, они позже «весьма раскаивались».
Из галереи компания переместилась в стоящую рядом церковь, и тут, хотя погода была до того тихой, поднялась страшная буря. Прутики больше не двигались, а западная часть церкви готова была рухнуть и погрести под своими обломками неудачливых кладоискателей. Свечи и факелы либо совсем погасли, либо едва горели, почти не давая света. Партнеры Лилли перепугались, а он начал читать заклинания для изгнания духов, в чем преуспел – погода успокоилась. Было уже около полуночи и все разошлись по домам. После этого случая Лилли решил больше никогда не участвовать в подобных приключениях, однако он оставил такой комментарий: «Неудача в этом деле случилась из-за того, что присутствовало слишком много народа, там было более тридцати человек, некоторые посмеивались, другие издевались над нами, так что если бы мы не изгнали демонов, я думаю, большая часть церкви аббатства была бы разрушена. Тот, кто умеет хранить тайну и умен, уверенный и знающий, что он делает, достигнет наилучших результатов в этом».
Сохранились и другие свидетельства практикования Лилли магии в эти годы. Так он обучал известного врача Джона Эгениуса лозоискательству и использованию талисманов. Как вспоминает Лилли: «… мы сделали несколько печатей для весьма благих целей. Я дал ему истинный ключ к этому, а именно наставил его об их формах, знаках и словах и, наконец, как их оживить, и какое число или числа присвоены каждой планете». Далее он замечает: «Изучающие эти вышеназванные диковины, если они не знакомы изрядно с астрологией, они редко достигнут желаемого результата».
18 ноября 1634 года Лилли вторично вступает в брак. О своей жене, Джейн Роули, которая, вероятно, принадлежала к секте квакеров, Лилли оставил очень скупые записи, всего несколько фраз, из которых следует, что брак этот нельзя назвать удачным.
В ноябре 1635 года у Лилли умирает отец, и в этот же месяц он принимает у себя юного Николаса Кульпепера. Лилли демонстрирует Кульпеперу астрологические инструменты, показывает книги, рассказывает о связи астрологии с медициной, предлагает научить его астрологии и дает ему несколько книг.
Тем временем, в жизни Лилли идет тяжелый период, его самочувствие сильно ухудшается, и не только телесное – внутри происходит тяжелая духовная борьба. Причем причину этого Лилли видит в своих занятиях магией, он отмечает свои значительные успехи в магической практике, но замечает: «Я очень устал от этих занятий, и поэтому сжег все книги, наставлявшие в сих диковинах. Потому что из-за них у меня началась меланхолия, я очень страдал от ипохондрической меланхолии, стал исхудавшим и слабым, и с каждым днем мне становилось все хуже».
Напрашивается любопытная параллель с Нострадамусом, который также сжигал оккультные книги и писал: «Еще раз, сын мой, молю тебя отвратить взор от бесплодных мечтаний, иссушающих тело, ввергающих в погибель душу и приводящих в смятение слабый рассудок, ибо тщеславие магии издавна подвергнуто осуждению Священным Писанием и Божественными заповедями. Исключение составляет лишь юдициальная астрология, с помощью которой, благодаря Божественной инспирации, откровению ночных бдений и расчетам, мы получаем предсказания и излагаем их».
В деревне
|
Ч |
тобы поправить свое здоровье и обрести душевное равновесие, Лилли решает перебраться жить в деревню, на лоно природы. Он снимает дом в Хершеме в графстве Суррей и в мае 1636 года покидает Лондон ради сельской тишины и покоя.
За пять лет, проведенных в деревне, Лилли полностью восстановил свои силы, и при этом он не оставлял своих занятий астрологией и не прекращал практиковать. К этому периоду относится одна из его самых знаменитых карт – карта об украденной рыбе.
Украденная рыба
Живя в деревне в 1637 году, я купил в Лондоне некоторое количество рыбы, чтобы обеспечить себя едой в великий пост. Она прибыла на барже в Уолтон в субботу 10 февраля. Один из перевозчиков вместо того, чтобы принести мне домой мою рыбу, сообщил мне, что их пакгауз был ограблен прошлой ночью, и что моя рыба украдена. Я взял точное время, когда я впервые услышал это сообщение, и построил соответствующую фигуру, стремясь дать себе удовлетворяющий ответ, что сталось с моим имуществом, и, если возможно, вернуть часть из него или все.
То есть, строго говоря, это не карта хорарного вопроса, а карта события – момента, когда Лилли впервые услышал, что его рыба украдена. Но, как будет видно далее, он рассматривает ее точно по тем же правилам, что и хорарную карту.
Я сперва рассмотрел, что в углу нет планеты перегрин, кроме Юпитера, который я нашел на куспиде седьмого дома; я лишился рыбы, поэтому любой джентльмен отнесся бы с презрением к такому товару.
Обычным сигнификатором вора является планета перегрин в угловом доме. В этой карте такая планета только одна – Юпитер, который к тому же и находится на куспиде седьмого дома, значит Юпитер является сигнификатором вора. Юпитер может обозначать знатную персону, но Лилли благоразумно решает, что маловероятно, чтобы джентльмен стал красть рыбу, поэтому, как станет видно далее, он решает, что вор должен быть человеком с юпитерианской внешностью.
Я рассмотрел сигнификацию Юпитера в Скорпионе, влажном знаке, и сигнификатор моего имущества, а именно Меркурий, он был в Рыбах, влажном знаке, а Жребий Фортуны был в Раке, влажном знаке. Благоразумие, совместно с Искусством помогло мне подумать, что тот, у кого мое имущество, должен быть человеком, чьей профессией или призванием было зарабатывать себе на жизнь с помощью воды, и что имущество мое находится в некоем влажном месте или какой-то низко расположенной комнате, поскольку Жребий Фортуны был в Раке, а Луна – в Тельце, в земном знаке.
Я был уверен, что еще вновь услышу о своем имуществе, поскольку Меркурий, господин моего дома имущества апплицировал к секстилю с Луной, которая была госпожой моего Жребия Фортуны. И хотя без надежды получения его назад, потому что Меркурий, господин моего второго, был в падении и изгнании, но так как он был в своих термах и у него был аспект тригона к Жребию Фортуны, была надежда на некоторую часть имущества.
В городе Уолтоне не было ни какого лодочника подходившего под описание Юпитера в Скорпионе, я проверил, нет ли там рыбака такого вида; а поскольку Марс, господин 7-го покидал знак Скорпиона, а именно свой собственный, и входил в другой знак, я проверил, не было ли рыбака природы Марса и Юпитера, который недавно продал какой-либо участок земли или оставлял свой собственный дом и перебирался на другое место жительства. Я отыскал одного такого, и его сильно подозревали в воровстве, он был славным малым, жившим около берега Темзы, был рыбаком или человеком, имеющим дело с водой; ибо все сигнификаторы находятся в водных знаках, что доказывает, что тот, кто украл имущество, должен жить у воды или во влажном месте или или быть сильно связанным с водой.
Человек, который был вором, был рыбаком, хорошего телосложения, дородный и полнотелый, со светлым цветом лица и рыжевато-желтыми волосами.
Лилли берет в качестве сигнификаторов вора Юпитер (планету перегрин, находящуюся в угловом доме) и Марс (господина седьмого дома). Он уже решил, что Юпитер обозначает скорее не социальный статус, а внешность вора. Поскольку оба сигнификатора находятся в водном знаке, вор должен быть сильно связан с водой, то есть должен жить около воды или иметь профессию, имеющую отношение к воде. Он находит такого человека, чья внешность, место жительства и профессия отвечают сигнификаторам вора в его карте.
Я взял ордер у мирового судьи и сохранил его в тайне до воскресенья восемнадцатого февраля, и тогда вместе с констеблем и перевозчиком я обыскал тот дом подозреваемого рыбака. Часть своей рыбы я нашел в воде, часть – съеденной, а часть – сохранившейся, все подтвердилось. При обыске случилась такая штука: часть моей рыбы была в мешке, вор украл тот мешок так же, как и рыбу. Перевозчик, чей это был мешок, находился в той же комнате, где был мешок, который ему часто попадался на глаза (будучи чисто выстиранным), сказал женщине из того дома: «Женщина, меня не заботит как, но я получу мой мешок, который пропал той ночью». Женщина ответила, что у нее никогда не было мешка, кроме того, что ее муж принес домой вместе с рыбой в ту ночь. Я уверен, что перевозчик до того раз двадцать смотрел на этот мешок, но не узнал его, потому что женщина его чисто выстирала. Я тяжко посетовал той женщине о семи португальских луковицах, которые я потерял. Она, не зная, что это такое, сделала из них похлебку, как она сказала. Остатки своей рыбы я оставил им бесплатно, пусть даже продажный священник из Уолтона и утверждает, что мне возместили ущерб, уж он-то никогда не замарает себя ложью!
Таким образом, ты видишь, что планета перегрин в углу описывает вора, и что Солнце или Луна в асценденте в эссенциальных достоинствах дают крепкую надежду на раскрытие вора. Аппликация Луны к господину второго доказывает возврат; полный возврат, если и Луна, и господин второго находятся в эссенциальных достоинствах; частичный – если укреплены акцидентально; раскрытие, но без возвращения, если она апплицируют и оба перегрин. e
Тем временем…
В начале XVI столетия Европу охватывает огонь Реформации. Хотя первый ее очаг в Богемии был подавлен, вскоре она разгорелась с новой силой и стала уже необратимой. Вспыхнув в Германии, пожар быстро охватывает одну европейскую страну за другой. В Англии в это время царит религиозное спокойствие. На троне прочно сидит Генрих VIII, у которого еще нет причин ссориться с Папой. Напротив, уже в 1521 году, в самом начале активной деятельности Лютера, Генрих пишет антилютеранский памфлет «Adsertio septem sacramentorum» («В защиту семи таинств» ср.-век. лат.), за что получает от Папы Льва X титул «Defensor fidei» («Защитник веры» лат.). Однако в результате своих матримониальных похождений, Генрих вскоре совершенно рассорился с Ватиканом – в 1534 году Папа Павел III отлучил его от церкви. В ответ Генрих провозгласил полную независимость от Ватикана всего королевства, в том числе и поместной церкви. Так началась английская реформация.
При Генрихе VIII в английской церкви еще не было серьезных догматических расхождений с католицизмом, эта реформация носила скорее административный характер. Но поскольку административное устройство отчасти базировалось на догматике, а также под влиянием проникающих в Англию идей более радикальных реформаторов, английская церковь стала и догматически отходить от Рима.
После смерти Генриха на трон взошел его малолетний сын Эдуард, за которого правили регенты. Самой заметной фигурой среди них был Дадли, герцог Нортамберлендский, который был ярым сторонником Реформации. Он изгнал проримскую профессуру из университетов и заложил основы новой, Англиканской церкви. Но через шесть лет после восшествия на престол Эдуард умер, и, несмотря на все усилия Дадли, на трон взошла сестра Эдурда Мария, которая была фанатичной католичкой. Начались жестокие преследования протестантов, кровь лилась рекой – английский народ прозвал ее Кровавой Мэри. Из-за такой политики и из-за своих личных качеств Мария стала очень непопулярной королевой, симпатии народа оказались на стороне ее сестры Елизаветы. Мария обвинила сестру в заговоре, заточила ее в крепость и готова была казнить, но побоялась народного восстания. В 1554 году Мария пошла на еще один, крайне непопулярный шаг – она вышла замуж за короля Испании, страны, которая всегда стояла на страже интересов Рима. Англия практически попала в вассальную зависимость от Испании, но и царствование Марии оказалось недолгим. После ее смерти на трон взошла Елизавета, которая приняла сторону протестантов. Католицизм был побежден, и место государственной религии заняло англиканство.
Англиканство по своей административной структуре и по обрядовости стоит гораздо ближе к католицизму, чем какое-либо другое направление в протестантизме. Главой Англиканской церкви является король Англии, но фактически всеми церковными делами управляет Архиепископ Кентерберийский. В остальном, во многом сохранилось административное устройство, оставшееся со времен католицизма.
Однако англиканство не стало единственным реформаторским течением в Англии. Появилось множество других течений, сект, сект в сектах и т.д. Доходило до того, что едва ли не в каждой деревне был свой местный богослов, свои обряды и свое церковное устройство. Но все же, основная масса неангликанских протестантских течений имела некоторую схожесть и представляла из себя смесь кальвинизма и идей ранних английских протестантов XVI века. Обвинив англиканство в папизме и недостаточной чистоте, они объявили себя истинными, чистыми христианами – пуританами.
Пуританство было крайне неоднородно, в нем возникло множество течений, которые до поры могли спокойно уживаться. Главным поводом к разногласиям послужило административное устройство церкви. Одна часть пуритан (пресвитериане) находилась под сильным влиянием кальвинизма и ратовала за кальвинистскую структуру церкви – централизованную, управляющуюся советами пресвитеров различных уровней. Другая часть выступала за децентрализованную структуру, где каждая община была совершенно самостоятельной – индепенданты или конгрегационалисты.
В период царствования Елизаветы протестанты различных течений еще составляли единый фронт противостояния католикам – всех объединял общий враг. После смерти Елизаветы, которая была бездетной, на трон вступает король Джеймс, уже бывший к тому времени королем Шотландии. Таким образом, Англия и Шотландия объединились в одно государство, однако в Шотландии безраздельно господствовали пресвитериане, там реформация прошла и раньше, и глубже. При короле Джеймсе в религиозной сфере все еще сохранялась атмосфера революционной вольницы, но рано или поздно это должно было закончиться.
После смерти Джеймса трон унаследовал его сын, Карл. Карл начал понемногу закручивать гайки, стремясь восстановить на подвластной территории вертикаль власти. Ситуация обострилась, когда Архиепископом Кентерберийским стал Вильям Лод. По его совету король решил заменить пресвитерианское устройство шотландской церкви на англиканское. Карл приказал ввести на территории Шотландии институт епископов и перевести богослужение на англиканский обряд. Это вызвало взрыв, начался бунт. В 1638 году шотландцы собрали внушительную армию, чтобы противостоять попыткам силового введения англиканства. В марте следующего года Карл решился на подавление бунта и самолично возглавил поход на Шотландию – это вошло в историю под именем Первой Епископской войны. Несмотря на свое численное превосходство, армия короля была разбита шотландцами, и уже в июне король был вынужден пойти на заключение мира. Однако обе стороны воспринимали это лишь как временную передышку.
Война с шотландцами не прибавила популярности Карлу – позиции пресвитериан были сильны и в Англии. Кроме того, Карл долгое время жил в Испании и был женат на сестре французского короля, что давало повод объявить его действия по укреплению англиканства попыткой возродить католичество. В результате кризиса, вызванного поражением в войне с шотландцами, Карл был вынужден созвать Парламент и обратиться к нему с просьбой выделить деньги на новую войну. Парламент без большой охоты, но все же согласился, но попутно высказал много критики относительно государственного и церковного устройства. Карлу это не понравилось, и он распустил Парламент. Король обратился за деньгами к Испании и Франции, но серьезной помощи не получил. Тогда он решил обойтись своими силами, вновь собрал армию и двинул ее в Шотландию – началась Вторая Епископская война. Наспех собранная английская армия была легко разбита шотландцами, которые перешли в контрнаступление и вторглись в пределы Англии.
Эти события совершенно подорвали власть Карла, он уже не имел ни средств, ни армии, ни популярности в народе. Карл вновь созывает Парламент, который на этот раз оказался уже резко оппозиционным. В нем, вошедшем в историю под именем Долгого Парламента, ведущую роль играли пуритане, а на первом этапе – пресвитериане. Парламент выразил недоверие ближайшим советникам короля – Архиепископу Кентерберийскому Вильяму Лоду и графу Стаффордскому. Они были взяты под стражу, а позже казнены. Начался разгром англиканства и введение пуританских обычаев. Король будет вынужден бежать и вступить в открытую вооруженную конфронтацию с взбунтовавшимся Парламентом.
«12 декабря 1618 года комета прошла 26 градусов и 40 минут Девы, который есть градус оппозиции к соединению Сатурна и Юпитера в 25 Рыб [прим. соединение 1643 года]. Прибавь 22 года к 1618, и это даст 1640. Рассмотри склонение кометы, ты найдешь его в 51 [прим. градусе северной широты, широта Лондона]. Комета была тогда вертикальной над многими местами Англии, а в особенности над самим Лондоном. В этот год 1640 в Вестминстере открылся наш Парламент.
Я беру то время для его начала, в которое Его Величество вошел в Палату Парламента и начал Свою речь, что было в 2 часа 4 минуты пополудни dies praedicti [лат., день, указанный ранее].
Карта начала речи в Парламенте
Я далек от мысли астрологически судить и публиковать свое суждение о том, каков результат может быть ожидаем от вышеуказанной карты в отношениях между Его Величеством и Парламентом; я очень хочу так вести речь, и в столь точном равновесии, чтобы я мог не оскорбить ни Его Величество, коего я почитаю, как своего принца, ни Парламент, под чьей защитой я сейчас живу, и о поддержке чьих справедливых прав я должен торжественно заявить.
Углы фигуры двутелые, мутабельные или называемые бикорпоральными. Солнце слегка затмилось и в Скорпионе, самом ядовитом знаке Зодиака. Марс занимает восточный угол в Рыбах, знаке своего тригона. Юпитер является господином асцендента, но не десятого дома, поскольку он не созерцает тот дом. Сатурн, самая высокая планета, представляет Его Величество, он в двенадцатом доме, Солнце и Луна апплицируют к его квадратуре, аспект в фиксированных знаках и из наихудших домов небес. Безусловно, здесь присутствует лукавый дух, который притворяется честным, а все же препятствует примирению короля и Парламента, дух, который не даст Его Величеству понять неподдельное уважение Парламента к Нему, и не даст Парламенту поверить в честные намерения Его Величества по отношению к ним» (Вильям Лилли «Английский профетический Мерлин»).
Та же карта, в современном виде
Возвращение в Лондон
|
Н |
а фоне этих событий восстановивший свои силы Лилли в сентябре 1641 года, «чувствуя, что можно заработать деньги», возвращается в Лондон и занимает угловой дом на Стренде, который вскоре станет легендарным.
Вряд ли в это время Лилли сильно интересовался политикой и был сторонником той или иной партии. Вероятно, попав из тихой провинции в бурлящий Лондон, он был несколько растерян. «Я тогда отправился в Лондон, имея неустойчивую точку зрения по поводу церковного устройства; зная, что это необходимо, я всегда любил монархию, но по-прежнему думал, что без Парламента, защищенного в своих справедливых правах, она бы была сведена на нет». Скорее всего, его симпатии были на стороне умеренного крыла пуритан.
Лилли начинает активно практиковать и очень быстро становится известен и популярен. Число клиентов растет как снежный ком, и можно только поражаться работоспособности Лилли. Он заказал для себя в типографии своего рода рабочие книги, которые по внешнему виду напоминали бухгалтерские, где на каждом развороте были напечатаны по шесть квадратов для карт. Некоторые из этих книг сохранились до наших дней, и, благодаря им, мы можем достаточно хорошо представить себе, как работал Лилли. Обычно, его рабочий день начинался рано утром – активная городская жизнь в те годы начиналась вместе с рассветом. Как правило, в день он принимал по 6 – 8 клиентов. Чаще всего это были хорарные карты, на которые, судя по времени соседних карт, он тратил в среднем по 15 минут. Вероятно, он в начале дня рассчитывал положение планет и в дальнейшем лишь вносил поправку для Луны и пересчитывал дома. Судя по тому, что карты идут подряд без промежутков, в приемной Лилли всегда была маленькая очередь.
Хотя в этих книгах нет полной интерпретации карт, а есть только некоторые рабочие пометки, тем не менее они представляют из себя довольно интересный предмет для изучения. Например, можно заметить, как Лилли относился к некоторым правилам хорарной астрологии. Так в одной из карт он отмечает свободный ход Луны, подчеркивает это обстоятельство, затем принимает еще одного клиента, а потом следует значительный перерыв, и карты снова возобновляются, уже когда Луна снова апплицирует к какой-либо планете. Видимо, заметив свободный ход Луны, Лилли еще принимает одного клиента, который уже дожидался своей очереди, но прекращает дальнейший прием до тех пор, пока Луна снова не станет апплицирующей.
Тем временем политическая ситуация все больше накалялась. В начале января 1642 года король решил нанести решительный удар своим противникам. Он явился на заседание Парламента во главе небольшого отряда солдат, желая арестовать пятерых лидеров Парламента, но те успели заблаговременно скрыться. Этот демарш вызвал настолько сильное недовольство населения Лондона, что король был вынужден бежать из столицы, а королева начала активно искать военную помощь за границей. Парламент немедленно принял закон, позволявший ему собрать свои собственные вооруженные силы. Попытки мирных переговоров между королем и Парламентом оказались безрезультатными. Со всех концов страны стали поступать сообщения о стычках роялистов и сторонников Парламента. Наконец, 22 августа 1642 года в Ноттингемском замке король поднял боевой штандарт и объявил войну Парламенту, началась Гражданская война.
Все это время Лилли находился в пропарламентски настроенном Лондоне, и среди его клиентов было немало людей так или иначе близких к лидерам Парламента. Таким образом, он понемногу стал превращаться в астролога круглоголовых, как называли сторонников Парламента, роялисты. Вероятно, такое название было дано за то, что самые радикально настроенные пуритане носили короткие (по представлениям тех лет) прически. Роялисты же напротив, носили длинные волосы, за что их прозвали «пудели» или «шевалье».
Начавшаяся война открыла для Лилли широкое поле деятельности, и вскоре он начал стяжать себе славу блестящими предсказаниями результатов боевых действий.
Боевая астрология
Военная астрология стала одним из коньков Лилли. Своими удачными предсказаниями исхода сражений, а также правдивости сводок с мест боев и донесений шпионов он завоевывал все большее и большее доверие высокопоставленных персон пропарламентского Лондона, которые все чаще и чаще прибегают к его услугам. Одним из самых ярких примеров является карта вопроса о судьбе принца Руперта.
Принц Богемии Руперт был племянником короля и типичным шевалье – яркий красавец, прекрасный наездник и мастер клинка, бесшабашный и любящий кровавые стычки. Он участвовал во многих войнах по всей Европе и уже с 16 лет был профессиональным военным. Когда король пригласил его возглавить свою кавалерию, Руперту было 23 года.
Тот, кто предложил вопрос на обсуждение, был очень большим доброжелателем Парламента, предоставивший нам себя и свое состояние, поэтому асцендент и его господин должны обозначать кверента; а, учитывая, что принц Руперт благородный человек или персона высокого положения, он обозначается десятым домом и его господином - знаком Скорпиона, господином его Марсом.
28 ноября 1642, 9:23 Лондон
Источник: Christian Astrology
(1647) 452 стр.
Вопрос был задан человеком, который явно находился на стороне Парламента, поэтому можно было бы ожидать, что Лилли возьмет для сигнификации принца Руперта, командира королевской кавалерии и открытого врага Парламента, седьмой дом. Но Лилли принимает во внимание, что Руперт – принц, и берет для его сигнификации десятый дом. Кроме того, Марс явно лучше описывает Руперта, чем Луна, госпожа седьмого дома.
Я должен признаться, в начале найдя Луну в Раке, бросающую свой левый тригон к куспиду десятого, я заключил, что этот человек не будет в очень большой опасности, и что многие простые люди и некоторые более высокого положения будут почитать его, и он найдет большое уважение среди них и особую заботу о своей персоне; и действительно, Юпитер также бросает свой правый тригон к куспиду десятого дома, поэтому я заключил, что нам не суждено уничтожать его, ибо небеса через эту карту указывают обратное.
Лилли находит, что Луна и Юпитер созерцают МС аспектами тригона, поэтому он делает вывод о благосклонности простолюдинов (Луна) и людей высокого положения (Юпитер) к принцу (МС). А также это дает Лилли основание заключить, что Парламент не сможет убить Руперта.
Действительно, я двадцать четыре часа трудился над решением этого вопроса, ибо много могло быть сказано в пользу принца, и о надеждах, связанных с ним; наконец, я пришел к решению, что он не добьется славы на этой войне, так как ни одно из светил не находится в десятом доме или в точном аспекте с его сигнификатором, но наконец, он столкнется с ненавистью и злобой всех или многих из-за своей извращенности и глупого поведения, и в конце отступит бесславно, без любви и дружбы, однако, не будет убит.
Благоприятность карты для Руперта вряд ли порадовала Лилли, а тем более кверента. Лилли решает исследовать карту подробнее и приходит к выводу, что хотя Руперт и останется жив (из-за тригонов Луны и Юпитера), но славы он не добьется, так как нет показателей славы. Пассаж о извращенности и глупом поведении принца можно бы было списать на антипатию Лилли, если бы не следующие астрологические обоснования:
Господин десятого в своем изгнании доказывает его развращенное воображение, и, находясь в фиксированном знаке, показывает его упрямство, вражду, тщеславие и пребывание в своем ошибочном мнении, ибо пусть все планеты помогают в вопросе относительно войны или солдат, если сам Марс, который является сигнификатором этого будет несчастливым или не поддержанным сильно светилами – это так же хорошо, как ничто, человек будет в безопасности, но без славных свершений и действий в войне, хотя бы он никогда не был так храбр.
Слабость сигнификатора характеризует личные качества принца. И далее Лилли делает очень важное и интересное замечание. Речь идет о войне, Марс, помимо того, что он сигнификатор принца, еще и общий управитель войны, солдат и т.д., и поскольку он слаб, то ничего хорошего от войны ожидать не приходится, то есть война не принесет принцу славы. Предсказание Лилли сбылось, война закончилась для принца бесславно. Через три года он сдал Бристоль силам Парламента, несмотря на приказ короля стоять насмерть. Хотя позже все сошлись во мнении, что дальнейшая защита была невозможна, сдача стратегически очень важного города-порта вызвала ярость короля, и Руперт впал в немилость. Позже произошло примирение короля и принца Руперта, но, тем не менее, предсказание Лилли было точным – Руперт не стяжал себе славы в этой войне.
Ближайшим же противником принца был Роберт, граф Эссекский, один из самых богатых и влиятельных людей Англии того времени. Он был членом Палаты Лордов и возглавлял там фракцию сторонников круглоголовых, постоянно жестко критикуя политику короля. Хотя его военный опыт был не впечатляющим, он все же стал главнокомандующим армии Парламента. В те годы ему было за 50, он страдал меланхолией, которую, однако, простолюдины принимали за признак глубокой мудрости. Но главное, благодаря своей репутации великого человека, граф Эссекский мог держать в повиновении и порядке революционную армию.
Эссекский обозначен здесь Венерой, так как она является госпожой Тельца, дома противоположного дому принца; мы находим, что Венера в Водолее, в термах Сатурна, а он - управитель асцендента, в рецепции с Сатурном, ибо она также воспринимает его в своей экзальтации, как он ее в своей радости в термах; Луна передает влияние Юпитера Сатурну сильным и крепким аспектом, а именно тригоном.
В качестве сигнификатора графа Эссекского Лилли берет седьмой дом от дома принца, так как Эссекский – открытый противник принца. Как и в случае с принцем, эта сигнификация тоже весьма удачна и показательна. Земной знак и связь Венеры с Сатурном хорошо передают меланхоличность графа, а поскольку Сатурн еще и господин асцендента, то и связь графа с кверентом, сторонником Парламента.
Венера в квадратуре с Марсом, но сепарирующая, как если бы незадолго до этого было какое-то сражение или война между ними (ибо вы должны понять, что мы сейчас говорим о войне). Так оно и было, ибо была битва при Эджхилле месяц тому назад, где Эссекский был в лучшем положении; и это я подтверждаю тем, что он сохранил за собой поле боя, когда оба король и принц Руперт бежали оттуда.
В хорарной карте сепарации показывают прошедшие события, а аппликации – будущие. Поэтому Лилли говорит о бывшем сражении. Эта была первая серьезная битва в ходе войны, она произошла в октябре 1642. Сравнив достоинства сигнификаторов принца и графа, Лилли делает вывод о том, что граф в том сражении должен был быть победителем. Далее Лилли рассматривает, что случится с принцем в будущем.
Его сигнификатор, т.е. Марс, перегрин и в третьем, я сказал, что это должно пройти, он будет в нашем распоряжении, и что мы, наконец, будем иметь его под нашей собственной стражей и делать то, что мы захотим. Это я заключил из-за того, что благосклонная планета Венера, сигнификатор Эссекского, является диспозитором Руперта; отчасти ошибочно, я признаюсь, но не настолько, чтобы быть опозоренным, ибо (in totidem verbis) это было весьма близко к истине.
Поскольку Венера является диспозитором Марса, Лилли делает вывод о том, что в конце концов Руперт окажется во власти графа. И хотя этого не случилось, Лилли все же был весьма близок к истине. Руперт был захвачен парламентскими войсками после падения Оксфорда, но сделал это не граф Эссекский, а сменивший его на посту командующего армией Парламента генерал Фейрфакс. После этого Руперт был отпущен с тем условием, что он покинет страну. Принц отчасти выполнил это условие, он действительно больше не сражался на земле Англии, но зато стал помогать роялистам на море.
Постепенно Лилли все больше и больше втягивается в деятельность на стороне Парламента, чьи лидеры решают использовать известность и талант астролога в своих целях. Предсказания Лилли, предвещавшие торжество Парламента и поражения короля, распространялись среди солдат для поднятия боевого духа.
Солдат стоял с «Angelicus» в руке и когда войска проходили мимо него кричал: «Гляньте, вот Лилли говорит, что вам в этом месяце обещана победа. В бой, бравые парни, а потом почитаем эти предсказания».
Иногда и сам Лилли выезжал на места сражений чтобы выступить перед солдатами и поддержать уверенность командиров в победе.
Политическая астрология
|
Ж |
ивя во времена революционных потрясений, Лилли, конечно, не мог оставаться вне политики. Хотя его нельзя назвать столь же активным сторонником Парламента, как его друга астролога Джона Букера или Николаса Кульпепера, тем не менее, живя в пропарламентском Лондоне и оказывая услуги высокопоставленным деятелям Парламента, Лилли вынужден был стать участником схватки. Более того, в 1648 году Лилли получает от Парламента награду в 50 фунтов и ежегодную пенсию в 100 фунтов за свои услуги, деньги по тем временам значительные.
К сожалению, о частной практике Лилли этого времени в основном известно из его собственной автобиографии, которая была написана после Реставрации, и в которой Лилли явно не хотел лишний раз напоминать о своем революционном прошлом. Более того, он рассказывает о своем содействии бегству короля из-под стражи. За подобную помощь антипарламентскому заговору Лилли несомненно мог бы лишиться головы. Была ли эта история на самом деле – не известно. Кроме автобиографии, иных источников, подтверждающих эту историю нет, а в период Реставрации она пришлась очень кстати.
